Замерзнуть до ожогов. День второй

В каждой поездке с нами случается, что-то впервые. Кто-то впервые видит море, кто-то пробует манго, а кто-то катается на банане или прыгает со скалы. Ну а мы впервые сожгли свои тела дотла.

Я и подумать не могла, что обгореть на солнце может быть так больно и проблематично. Моему возмущению не было предела. Критское солнце оказалось не то что бы колючим, как предупреждала Изабель, а просто адским. Каково было мнение о нем у Семеновой цензура и вероисповедание не позволяет повторить.

На второй день в ожидании облегчения мы съели кукиш с маслом. Нам бы не помешала в этот момент гидро паро изоляция, потому что от злости пар шел из ушей в прямом а не переносном смысле. Мы проснулись опухшими как будто после очень длительного и грустного запоя. Нас ничто не радовало, ни утро, ни солнце и вид на горы из окна. Мы стали у зеркала и напомнили друг другу классическую техасскую парочку из ублюдочного американского фильма.

Она облезшая тощая блондинка, обгоревшая на солнце и потрепанная жизнью, живущая в старом развалившемся вагончике с тремя детьми от разных мужиков. Ее зовут Бритни и она разводит кур, много курит и ругается матом, носит короткие шорты и майку на бретельках без лифчика, а ее отросшие засаленные корни волос напоминают ей о былой счастливой молодости а натянутая кожа на ключицах и скулах о том что когда-то она питалась нормально. Этой героиней была Ленка. Моим образом стал Рокки – ее гражданский муж и возможно отец одного из ее детей погодок. Все что их связывало это совместно купленная пленка для парника и пес который жил у вагончика Бритни.

Рокки был бородатый, неотесанный, пузатый мужик в серой майке с пятнами от жирной фаст-фудовсуой еды на животе и старых затертых и испачканных машинным маслом шортах. Он ездил на старом, разбитом и полу разваливающемся белом пикапе и курил сигареты без фильтра. Его грязные спутанные волосы скрывала старая бейсбольная кепка, а харизмы этому персонажу предавала лишь маленькая коротконогая дворняжка с коричневым ухом и красно-синей банданой, повязанной на шее, которая всюду следовала за своим хозяином и ездила с ним то в кузове то в кабине его машины.

Вот  такие два колоритные персонажа смотрели нас из зеркала. Нам было и смешно и грустно одновременно. Жизнь как чернобелая пленка и нас похоже нормально так накрыло чернотой.